Эссе #04
Каскад изобилия
Когда на неделю за границей у вас всего 2 ГБ роуминга, вы начинаете экономить каждый мегабайт. Разница между конечным и безлимитным действует на психику куда сильнее, чем того заслуживает реальная нехватка. Дайте тому же путешественнику безлимитный тариф, и телефон не будет знать отдыха: человек будет с утра до ночи бродить по достопримечательностям, не выключая голосового помощника.
Решения о том, куда вкладывать капитал, мы принимаем изнутри ограничения. Каждый созданный бизнес открывает дорогу другим, а тот, что так и не был начат из-за нехватки энергии, уносит с собой и все остальные, которые могли бы из него вырасти. Пока ограничение действует, мы толком не в силах вообразить, чем занялись бы без него.
В том, что касается энергии, наша цивилизация и есть тот самый путешественник с 2 ГБ.
Свидетельства трёх столетий. Когда стоимость энергии обваливается, уже существующий спрос становится дешевле удовлетворять, а сам спрос многократно растёт.
Самая долгая история удешевления, какая есть у человечества, связана с искусственным светом. По расчётам Уильяма Нордхауса, реальная цена тысячи люмен-часов с 1800 по 1992 год упала на 99,97%, то есть примерно в три тысячи раз.
Figure 5-1 Three centuries of light: the purest case of the cascade
| Year | Price |
|---|---|
| 1800 | $7.86 |
| 1850 | $1.8 |
| 1900 | $0.2 |
| 1950 | $0.02 |
| 1992 | $0.0023 |
| Setting | Share of GDP |
|---|---|
| United Kingdom, 1700 | 0.72 (best fit) |
| World, off grid, 1999 | 0.72 (best fit) |
| World, on grid, 2005 | 0.72 (best fit) |
| Range, 17 observations | 0.39 – 1.30 |
The three points on the right are the empirical settings the paper reports, three centuries apart, from tallow candles to grid electricity. The shaded band is the paper's range of 0.39 to 1.30 percent of GDP across seventeen observations; the line through it is its best fit of 0.72, not a value measured three times over.
Source: Left: Nordhaus (1996), in The Economics of New Goods. Right: Tsao et al. (2010), J. Phys. D 43(35), 354001.
Стали ли люди тратить на свет меньше, когда он подешевел в три тысячи раз? На протяжении трёх столетий, на шести континентах и при пяти разных технологиях освещения доля дохода, уходившая на свет, не выходила из прежних пределов. Сэкономленные деньги никто не клал в карман: на них покупали больше света. Улицы стали освещать всю ночь, заводы заработали круглосуточно, лампа появилась в каждой комнате. Ничего присущего только освещению в этом механизме нет, а освещение служит лишь одним из применений энергии.
Что ждёт за ценовым барьером. Что откроется следующим, видно по структуре издержек. На энергию приходится от четверти до двух пятых стоимости опреснения морской воды, поэтому дешёвое электричество вычёркивает пресную воду из списка определяющих ограничений засушливых регионов. В операционных расходах вертикальной фермы доля энергии составляет от 40 до 70%, и с дешёвой энергией сельское хозяйство перестаёт зависеть от земли и климата. Стоимость вывода грузов на орбиту уже снизилась в двадцать раз: примерно с 54 500 долларов за килограмм у шаттла до 2 720 у Falcon 9. Если сократить её ещё в сто раз, околоземная орбита превратится в место, где строят заводы.
Каскад доходит и до домохозяйства. В предыдущем эссе речь шла о благах, из-за которых дети стали людям не по карману. Это были как раз те блага, до которых не добралась автоматизация, и помешала ей всё та же нехватка энергии и машин. От болезни издержек Баумоля всегда существовало лишь одно лекарство: напрямую поднять производительность в больном секторе с помощью технологий. Когда дешёвая энергия и машины, способные к физическому труду, доберутся до жилья, школ, ухода за детьми и больниц, начнёт дешеветь единственная часть системы цен, которая до сих пор только дорожала, и ослабнет описанная в прошлом эссе ценовая ловушка, мешающая заводить детей. Выходит, дешёвая энергия делает сразу две вещи: многократно увеличивает спрос на то, что уже существует, и возвращает людей, без которых никакого спроса не бывает вовсе.
Очерёдность источников и сроки. В конце пути нас ждёт термоядерный синтез, однако до десятикратного снижения его стоимости ещё несколько десятилетий и несколько сотен построенных реакторов. Переходный период вытянут обычные крупные реакторы и малые модульные реакторы, которые собирают серийно на заводе; ископаемое топливо послужит мостом, а возобновляемые источники лягут надстройкой поверх гарантированной мощности. Все эти источники начнут питать сеть в конце 2020-х и на протяжении 2030-х годов, а сдвиг цен придётся на 2040-е.
Цену определяет количество построенных блоков, и научные прорывы тут мало что решают. При каждом удвоении накопленного объёма производства себестоимость единицы снижается на одну и ту же долю: солнечные модули с каждым удвоением дешевели на величину от 20 до 25%, а только за 2010-е годы их цена упала более чем на 80%. По сути, малые модульные реакторы пытаются превратить реактор из стройки, которую ведут на площадке, в изделие, сходящее с конвейера. Тогда атомная энергетика перешла бы с кривой обучения строительной отрасли на кривую обучения промышленного производства.
Спрос восстанавливается ещё медленнее. Когда ограничение снимается, предложение растёт на горизонте лет, а спрос прирастает на горизонте поколений. Разрыв между ними я называю долиной спроса.
Экономика держится как минимум на четырёх группах людей: на работниках, покупателях, тех, кто готов рисковать, и налогоплательщиках, причём каждой группы должно быть достаточно. Машины способны заменить только первых. Завод, продукцию которого некому продать, из актива превращается в долг.
К тому же все четыре группы восстанавливаются в разное время. Покупателем человек становится в день своего рождения. Зарабатывать больше, чем потребляет сам, он начинает лишь годам к тридцати. Основателям самых быстрорастущих компаний в среднем около сорока пяти, а шансы на успех продолжают расти почти до шестидесяти.
Допустим, в 2035 году ограничение снято полностью, а рождаемость в богатых странах в тот же год подскакивает до уровня простого воспроизводства и дальше держится на нём. Так не бывает, но более быстрого восстановления не может быть и подавно, поэтому такая долина оказывается самой мелкой из возможных, и всё же она тянется полвека.
На эти полвека надёжной остаётся доходность, не зависящая от численности людей: доли в самом автоматизированном капитале, а также энергетическая и вычислительная инфраструктура. В мире, где не хватает покупателей, сила у того, кто в состоянии платить.